«Если серьезная вещь не смешна, то она и не серьезна» — группа «ХОХМА» об игре с подручными инструментами и потерянных зубах
Группа «ХОХМА» стала хедлайнером прошлой «Ночи музыки» и покорила Екатеринбург своим дерзким звучанием и философскими текстами. Мы поговорили с вокалистом Александром Самойловым и бас-гитаристом Антоном Саниным о только что вышедшем альбоме «Коронка», который стал честным разговором о новых явлениях действительности, и обсудили, кем вдохновляются ярославские панки.
— В карточке вашей группы на «Яндекс Музыке» указано, что ХОХМА — это философия современного общества, небрежно спрятанная за поп-культурными отсылками, провокацией и сарказмом. Кого конкретно вы провоцируете?
Александр: Не думаю, что мы кого-то провоцируем.
Антон: В каком-то смысле мы эпатируем нашего слушателя.
— А как выглядит ваш среднестатистический слушатель?
Антон: Мы его видим на концертах и отслеживаем по статистике на стримингах, процентов 70 — мужчины. И ожидаемо, что это не совсем молодежь — от 25 лет и достаточно далеко за.
— Сейчас у вас значительно выросла аудитория, площадки для выступлений стали масштабнее. Как изменилось ваше отношение к музыке/аудитории?
Александр: Оно стало серьезнее. Когда ты ни на что не надеешься — просто по кайфу делаешь. А тут будто какая-то ответственность приходит, и не знаешь, хорошо это или плохо.
Антон: Ну да, я тоже согласен. Чувство обязательства появляется. Твоя аудитория что-то от тебя хочет, ждет, и их оставлять без песен уже нехорошо.
— Ваши подписчики голосовали за варианты для обложки нового альбома, среди которых были только боевики прошлого века. Это какая-то ностальгия?
Антон: Насколько я знаю, боевики — не самый актуальный жанр. И «настоящие мужчины», которые под образами героев подразумевались, уже не так современны. И ностальгия является каким-то вторым слоем, а прежде всего — это самое первое поп-культурное явление, которое приходит на ум, когда мы говорим о нарочито маскулинных персонажах.
Александр: Да, это выкрученный на максимум «тестостерон боевиков» того времени. Одновременно и символизирует замысел альбома, и контрастирует с ним.
— В своей музыке вы поете о современных темах. Это подтверждают песни «Нейротварь» и «Удаленка». А про какие еще эпохи вам бы было интересно спеть?
Александр: Мы поем скорее о том, что диктует эпоха, а не о том, что интересно. То есть скорее деталь определяет идею, а не наоборот. Но вообще, о наполеоновском периоде хорошо было бы спеть.
Антон: Да, у нас иногда возникают мысли уходить совсем далеко в историю. Но мы сами рефлексируем над какими-то внешними вещами, и нельзя сказать, что самостоятельно выбираем эпохи, скорее наоборот.
— «Моя коронка — начинать, когда уже поздно», — поете вы в одной из песен нового альбома. Какая у каждого из вас «коронка» по жизни?
Александр: Я недавно себе три зуба вставил, у меня будет три коронки.
Антон: Мне на самом деле этот текст очень нравится, и кажется, если его послушать, ответы наберутся оттуда. На всех «коронок», я думаю, можно найти.
— Получается, лирический герой близок вам?
Антон: Мы не особо выдумываем какие-то такие темы. Некоторые песни — например, про конфликт с водителем — истории из жизни, просто немного переписанные.
— Если бы вы оказались на необитаемом острове и можно было взять одну вещь из песни «Играем с тем, что есть», что бы это было?
Александр: Думаю, взял бы две арматуры, чтобы сделать из них турник.
— В память о рок-музыканте Мамонове вы записали кавер на «Грубый закат». Какие еще источники вдохновения/ориентиры в мире музыки у вас есть?
Александр: Сегодня как раз слушал группу Metronomy и вспомнил, что когда с Антоном делали первые демки, то ориентировались на их ранние альбомы. Еще всякий английский современный панк и отечественные группы. «Ноль», «Аукцыон» опять же.
Антон: Здесь действительно много всего: постпанк-ривайвл и разные гитарные истории. The Strokes и Arctic Monkeys в плане музыки оказали сильное влияние. Как коллектив, часто вспоминаем «Оргазм Нострадамуса», какой-то эффект на нас они оказывают. Мы и кавер на их песню делали как-то давно.
— На Мамонова выбор пал случайно?
Александр: Мы буквально кавер к треку сделали один в один, потому что запись старая, а звучит она прям клево и современно. Возможно, в будущем у нас будет еще один кавер.
Антон: Мы немного играем в жанре нойз-рок. И нам показалось, что этот трек прямо подойдет в плане музыки. Мы его несколько в своем звуке сделали, но там все примерно то же самое, просто чуть грубее.
Александр: Я вспомнил, что меня отец пытал фильмом «Такси-блюз» (Петр Мамонов играл в нем одну из главных ролей — прим. ред.). В детстве он казался очень мрачным, а во взрослом возрасте очень круто его пересматривать. И вообще осознавать личность Мамонова.
— Газета «Metro Москва» называет вас группой «с забавным названием и совсем не смешными текстами». Чем можно объяснить такой контраст между названием группы и содержанием песен?
Антон: На самом деле это редкий и хороший пример, когда кто-то так отзывается, потому что чаще всего люди судят в первую очередь по названию и думают, что им должно быть весело. Сарказм, который прослеживается в наших текстах, — это такой взгляд общий на мир. И название не должно быть каким-то смешным, оно должно отражать наше ироническое видение окружающей действительности. Мне кажется, это вполне уместно и логично.
Александр: Если в шутке нет серьезности, то она по-настоящему не смешна. И наоборот — если серьезная вещь не смешна, то она и не серьезна.
— В интервью для Yes! вы говорите, что хотите «выпустить поменьше плохой музыки и дать побольше хороших концертов». Что для вас плохая музыка и хороший концерт?
Александр: Я думаю, плохую музыку не хочется играть на концерте. А на хорошем концерте и плохая музыка звучит хорошо.
Антон: Плохая — та, которая в первую очередь не нравилась бы нам. Я, например, свои записи могу спокойно послушать, и мне это нравится.
А хорошие концерты… К счастью, у нас почти все пока хорошие, так что в этом плане я точно не расстраиваюсь. Плохих особо не помню.
— Как вы понимаете, что концерт прошел хорошо?
Александр: Если ты выдохся, выложился, хочется немножко побыть наедине с остальными участниками группы — значит хорошо.
Антон: Да, и мы видим обратную реакцию от людей, нередко бывают отзывы, что для кого-то это нечто новое в музыке. И когда немало людей говорят такое после концерта, думаешь, что в принципе все плюс-минус правильно, хотя бы люди не расстроились.
— Для вас приятнее будет увидеть положительную обратную связь про тексты или про музыку?
Антон: Я думаю, Саше будет про тексты приятнее, а мне про музыку. Наверное так.
Александр: Либо наоборот.
Антон: Да, кстати. Тут есть о чем подумать.
Над материалом работали: Виктория Арапова, Дарья Ручкина, Татьяна Вотева
Фото: Павел Мирс